Ещё в детстве, под впечатлением прочитанных книг, Сергей Михайлович Голицын захотел стать писателем, но осуществиться мечте суждено было только в 1959 году. А до этого ему пришлось пройти трудовой путь топографа на строительстве канала им. Москвы и боевой путь до Берлина в составе строительных частей. Его детские книги о жизни советских пионеров - «Сорок изыскателей», «Городок сорванцов», "Полотняный городок" прочитало не одно поколение читателей. А краеведческо-исторические книги: «Сказание о белых камнях», «Сказание о земле Московской», «Ладьи плывут на север», «До самого синего Дона» и другие остаются популярными среди читателей и до сих пор.
Сорванцы будут сами строить городок. И руководить собой будут тоже сами!
Для детей среднего школьного возраста (12+).
Её смуглые щёки покрылись нервным румянцем, быстро моргали длинные ресницы, верхняя губа подёргивалась.
- Мы решили добавить ещё один закон! – воскликнула она. – Только не будем говорить о нём Евгению Ивановичу, а то он непременно запретит. Владимир Викторович, знаете, что мы тут надумали? Если все пионеры нашего интерната будут очень дружить между собой, если все они очень, очень захотят, чтобы наш городок был ужасно хороший, чтобы он удался, и всем нам было бы ужасно весело, надо, чтобы… - превозмогая волнение, она вдохнула в себя воздух и докончила фразу: - Одним словом, пусть в нашем городке будет всем все можно. Это наш самый важный закон. Мы его назовём – закон номер первый. – Она быстро отодвинула стул и подбежала к своему пионервожатому. Блеснули её выразительные глаза, очень подвижные, чёрные, словно два жучка. – Всем всё можно – ну вы подумайте, какой это будет хороший закон! – И она с азартом оглянула всех.
Я ничего не понял.
- Позволь, позволь, это ты сама придумала? – недоумевал Владимир Викторович.
А девочка покраснела ещё гуще и взволнованно продолжала:
- Это не я придумала, а все члены совета дружины. «Всем всё можно» - значит, никто в нашем городке ничего не будет запрещать. Вот моя бабушка. Когда в субботу я прихожу домой, я знаю – бабушке очень хочется, чтобы я с ней два часа посидела и ей рассказала, какие у меня за неделю отметки, что в интернате случилось. И я сажусь возле её кресла на маленькой скамеечке. А потом бабушка мне скажет: «Ну, иди куда хочешь». А если бы бабушка мне запрещала: «Не ходи в кино», «Не ходи гулять», я бы непременно от неё удирала. Когда не запрещают, ну, честное слово, совсем не хочется этого делать.
- Дай я доскажу, - нетерпеливо передёрнув бровями, перебил Дон Кихот (я потом узнал, что его зовут Эдик Шестаков). – При чём тут бабушка? – Он презрительно поморщился, вышел из-за стола и встал сбоку. – В нашем городке всё будет можно. Это мы вот как понимаем: вы, Владимир Викторович, только вдалеке ходите да поглядывайте и нам ничего не запрещайте. А если кто из ребят вздумает хулиганить, вы на него пожалуйтесь в штаб, и мы его там… - Он красноречиво потряс кулаком.
- Не будем так делать. Только я или ты подойдём к такому нарушителю и потихоньку скажем: «Нехорошо», - возразила «главная девочка». – А во второй раз на штаб вызовем, а в третий раз – на линейку.